zukenelher
No pasaran!
кто-то всё понял, а кто-то дрочит на пони-кроликов-траха­нных-алис;
или повседневность заэкранную, выхребеченную-размо­зженную танцами войны и всё тех же шлюховатых алис;
взорванность разрисованных, с любовью выписанными синими иконами бетонных плит заброшенных-выброше­нных-перемолотых зданий-комнат-посте­лей-людей;
выдранность зубчатоколёсной улыбки, произносящей что-то о сохранении-вознесен­ии-требе, за что её обладателя следует вытрахать и спрятать за выписанными на бетоне синими-синими шестирукими иконами с бесчисленностью глаз;
рафи-рави-недо-ввир­ованых недоверований с желтизной пиксельных детей, и всем смешно, и всем весело, побрякушки, rope on fire, дети и солнечные огурцы, моя-ж-ты-радость-их­ихи - снова и снова;
на болящую спину с вырванными костями, две из трех - на излом, на корм, в биодобавки, чтобы кто-то потом стал сильнее, "ага, стопудово", - под лопатками - семнадцатый месяц ненавистного лета, ч т о б ы б ы л о в е ч н о с е м н а д ц а т ь,
ведь самое лучшее - никогда. ничего. не понимать.
правда?

оставленные рваные и мокро-солёные чужие-или-не-очень записки - лазурным лезвием по воспаленной коре сознания, разваливающегося на яшмовый шпинель, квадратно-рафи-недо­-ввинированный;
поиск новых "подарочков" в укромных углах, демонстративная ругань и тепло в конце лета паршивого, на семнадцатом месяце, насквозь прошитом, отдающимся полностью во славу агнцевладельцам, у которых нет ни владений, ни перспектив на их появление, ведь овечки пошли не те, что раньше;
скрипящие старческим недовольством суставы вполне юного и вполне бревнистого тела, желающего извернуться как-нибудь по-эдакому, чтобы без этих самых, и взвизгнуть-раззвене­ться зеркальным по периметру, да чтоб ошметками и с каменно-перидотовым­ воем - потому что другого, очевидно, не умеет;
скошенность хромдиопсидоцеворит­овых дней, лицом в которые живут изредка, нехотя, подтасканно, не существуя и не зная этого, с неохотой разливая кофе и отскакивая в сторону в боязни иолитово-яшмовой температуры и тропиканской влаги.

кокетство не-но-жизни в юпитерских кольцах -
жить. да.
яшмовый шпинель не сомневается, глядя даже на 3:15 и глубже, хоть и кривится - смеется зубчатоколёсной змеёй.
иолит скулит и хочет в триста-какой-то-там­ месяц. и гниёт. и сомневается.

это становится дрянной привычкой.